Украинские Национальные Новости
информационное агентство
Осведомленность граждан объединяет страну
воскресенье, 24 сентября 2017 г.21:05
Новости: Политика

Замминистра юстиции Чернышов: СИЗО - это наш первый форпост

Денис Чернышев
Денис Чернышев

КИЕВ. 7 сентября. УНН. Кабинет министров Украины выделил 20 миллионов гривен на создание "Единого реестра осужденных и лиц, взятых под стражу". Держателем базы данных станет Министерство юстиции. Из выделенной суммы 7 млн потратят на серверное и сетевое оборудование, в 12,5 млн грн обойдется программное обеспечение и 500 тысяч гривен направят на систему защиты информации. Об этом и о необходимости оптимизации работы пенитенциарной службы в целом в интервью УНН рассказал заместитель министра юстиции Денис Чернышов.

Систему, о которой говорят "государство в государстве", реформируют уже несколько лет. Год, как ликвидирована Государственная пенитенциарная служба Украины, после чего контроль над системой отбывания наказаний перешел к Министерству юстиции. Время от времени тюремный вопрос возвращается на повестку, однако убийство заключенным сотрудницы Одесского СИЗО около месяца назад с новой силой привлекло внимание к работе ведомства.

Д.Чернышов говорит, что служебная проверка завершена, однако это не решает кадровый вопрос в целом: работать в тюремной системе, еще и при низкой зарплате, никто не стремится, а многие, кто все-таки приходит, проворачивают свои коррупционные "дела", и все держится на старых преданных сотрудниках. Во всяком случае Д.Чернышов утверждает, что "лед тронулся".

- Что это будет за реестр осужденных? Как он будет работать, у кого будет доступ? Расскажите подробно об этой базе данных.

- Это создание реестра, которого на данный момент нет. Мы создаем его с нуля. Это, без преувеличения, - революционный шаг и революционное событие для всей системы. У нас этот реестр сейчас на бумаге – по колониям. К примеру, в ИВС (изолятор временного содержания - ред.) есть электронный реестр, а у нас - нет. Мы даже не можем состыковаться и вести нормальную статистику: кто, скажем, из наших "клиентов" вышел на свободу и совершил новое преступление, кто прошел ресоциализацию, как мы сработали, и вообще оценить нашу работу. К тому же, это и снижение коррупции на местах, реестр позволит вести более корректно учет на местах. Вообще это будет часть большой информационной системы, частью которой является заключенный. Там будет его личное дело: статья, какие у него есть документы, его медицинская карта, чем он болел, какое лечение он получил, какие таблетки употреблял. Дальше работа: какая у него профессия или, возможно, какую профессию он у нас получил. У нас же около 60 ПТУ находится в наших учреждениях. Сможет ли он этой профессией воспользоваться, когда выйдет на свободу, или мы ему порекомендуем другую, сколько он отработал – его табель, его зачисления. И это все у нас будет централизовано. То есть, я отсюда смогу все видеть, и теперь это будет не в тетрадке записано карандашом, а в электронной базе, и она там навсегда остается.

- Информацию невозможно будет удалить?

- Невозможно. Информация будет дублироваться в центральном аппарате. Вы понимаете, вот вопрос коррупции: с ней борются во всем мире. Вопрос в том, чтобы свести ее к минимальным показаниям. Информация (с реестра – ред.) будет каждую неделю сверяться и, если там выбивает (информация не совпадает – ред.), – все, мы уже едем туда с проверкой. Опять же, там будут все поощрения и взыскания (которые получил заключенный или арестованный – ред.). А это максимально отображается на условиях предварительного освобождения. Сейчас, как мы видим по системе, какие у нас есть злоупотребления – например, у человека были какие-то проблемы, из-за которых в отношении него были применены штрафные санкции. Это очень влияет на то, может ли человек претендовать на условно-досрочное освобождение. Если на местах - а личное дело ведется на бумаге - страницы вырвали, другие вставили с поощрениями - и ушел на УДО (условно-досрочное освобождение – ред.). А когда это в единой базе, когда это все дублируется с колонии на центральный компьютер – это делает невозможным такие злоупотребления.

- Как это будет работать в отношении человека? С какого момента лицо будет регистрироваться в базе?

- Смотрите, если мы говорим о динамике событий – сначала человек попадает в ИВС (изолятор временного содержания – ред.) – это не наша ответственность, а МВД. Если суд принял решение о мере пресечения в виде содержания под стражей – он попадает уже к нам. Это первый вход в систему, и с этого момента мы начинаем учет.

- К примеру, в управлении мониторинга соблюдения прав человека МВД существует подобная система. Потенциально у вас появится такая же база. Будут ли в будущем эти системы взаимодействовать, чтобы не было этого "окна"?

- Мы будем к этому стремиться. Есть такой термин – шлюзование. То есть, шлюз, через который эти данные будут обмениваться. Но если мы говорим про ИВС – там очень ограниченный срок его пребывания, а у нас эта база будет иметь гораздо больше параметров. Поэтому наша база будет очень широкой с точки зрения информации, которая там будет содержаться. Еще раз повторюсь – это и личное дело, и медицинская карта, и многое другое. Кстати, для меня неприятной новостью стало, что очень многие наши "жители", имеется в виду пенитенциарной системы, впервые в жизни прошли медицинский осмотр, попав в тюрьму.

читайте также: Правозащитники о тюрьмах и СИЗО: проблемы в системе остались, поменялись лишь декорации

Ясно, что когда я вам говорю о СИЗО, то это наш первый форпост. Здесь, при участи Красного Креста, мы создаем условия, которые позволят его (арестованного – ред.) максимально обследовать и не допустить усугубления болезней и инфекций, с которыми нам будет очень тяжело работать. Эта система, как для информации, так и для ведения статистики – это очень важно. Те же самые медикаменты или питание. Некоторые вещи мы сможем, не выезжая на место, контролировать. Любая информационная система разрешает сравнивать и вести такую статистику. К примеру, есть два лица в двух разных колониях с одинаковым диагнозом. Мы их начали с 1 января лечить, приписали лечения одним и тем же лекарством. Потом проверяем в статистике по их медкартам через три месяца, а у одного плюс, а у второго минус. То, видимо, второго и не лечили! То есть, это позволит побороть многие злоупотребления на местах, контролировать очень много процессов, лучше планировать поставки.

- Ранее вы говорили, что необходимо изменить огромный пакет нормативных актов, над какими законопроектами сейчас работаете? К слову, 6 сентября вы обещали представить карту реформы, но этого не произошло. На когда переносится?

- Правительство решает, какая будет. Мы подали (карту реформы – ред.), просто после каникул все решили (ведомства – ред.) подать все и одновременно. Мы попадаем (с картой реформы – ред.) на следующий Кабмин – это 13 число. Но, слава Богу, нас услышали: нас уже хотят и СНБО послушать, утвердить концепцию. Так что лед тронулся. Что касается законодательства, нас сегодняшний день у нас принято 17 нормативно-правовых и организационно-распорядительных актов, мы разработали, сейчас он проходит обсуждение, проект закона "О пенитенциарной системе". Мы сейчас дорабатываем при участии национальных и международных экспертов правила внутреннего распорядка. Это очень болезненный вопрос. Те же строительные нормы по нашим учреждениям мы изменили впервые со времен Советского Союза. Здесь все нужно менять.

- Сегодняшнее решение мы увидели - планируется электронная система. Вот эти 17 принятых актов, что конкретно предполагается?

- Например, положение о работе на предприятиях в системе исполнения наказаний. У нас ведь есть предприятия, а законодательство не менялось. По многим нашим предприятиям, на которых ведется хозяйство, не оформлена земля. То есть, такие есть проблемы – надо менять очень многое. К тому же, часто приходится привлекать к работе другие министерства и ведомства. Например, мы меняем нормы питания и о списании некоторых вещей. По питанию много лет ничего не меняли – поменялся рацион, поменялись продукты. Большая проблема, когда подследственные едут в суд – им же в руки не нальешь этот суп. Мы предложили "а-ля кейтеринг" - набор в пластике, чтобы человеку можно было дать с собой сухой паек. А тут с нами идет и Министерство обороны, и Служба безопасности – у них тоже есть и гауптвахты, и следственные изоляторы, дальше МВД. Так что пока мы всех обходили… Второе – нам очень много помогает международных и национальных организаций. К примеру, с чем мы столкнулись: нам предоставляют помощь в виде моющих средств, а у нас по нормам прописана только сода как моющее средство и мы просто не можем это списать. Опять же таки, нужен нормативный акт, а если его нет – это злоупотребление.

- Вы знаете и вся страна знает, что злоупотреблений в пенитенциарной системе больше, чем можно себе вообразить: почему некоторые сотрудники могут себе позволить коррупционные злоупотребления, а вопрос с моющими средствами - такая проблема?

- Ну конечно, "классная" у вас позиция! С начала года 68 сотрудников мы сами при участии СБУ, Нацполиции разрабатывали и задерживали. Люди (сотрудники – ред.) начинают взвешивать, нужно ли им идти на преступление или на злоупотребление. К примеру, в прошлую пятницу мы задержали сотрудника с 20-летним стажем, который, простите, в одном месте проносил наркотики!

- А случай в Лукьяновском СИЗО?

- Это другое: там была задержана женщина, которая проработала несколько месяцев. Она была задержана из-за того, что она переводила в медчасть (за деньги – ред.). Тот случай – это в западном регионе, инспектор по режиму. Опять же таки, мы снова ставим вопрос перед Минфином: первое – у нас сейчас зарплата у сотрудников в три раза ниже, чем в Национальной полиции и Национальной гвардии. У них есть вероятность, что они встретят преступника во время патрулирования, а у моих работников – это 100%. Самые качественные сотрудники просто встали и ушли. Они ушли либо в Национальную гвардию, либо полицию, либо армию. Кто к нам идет? Либо те, кому некуда идти, либо те, кто хочет проворачивать коррупционные схемы, как эта девушка из Лукьяновского СИЗО. Она пришла именно для этого! Либо работают у нас старые сотрудники, перед которыми я просто преклоняюсь. Так что не нужно всех под одну гребенку, мол, все сотрудники - коррупционеры.

- В интервью одному из СМИ министр юстиции Павел Петренко заявил, что уже готов пакет документов на повышение заработной платы за счет сэкономленных средств. Что это за документы и что это за сэкономленные средства, если всегда был дефицит? Это значит, что в Минфине все уже согласовано?

- Это разные статьи (финансирования – ред.). Дефицит продолжается – на этот год нас профинансировали только 44% от необходимой суммы. Сначала года было 3,7 млрд, потом нам добавили еще 400 млн. Так что сейчас у нас больше 4 млрд, но все равно это не дотягивает даже до 50% потребностей. Что мы имеем в виду, когда говорим об экономии? Мы начали процесс оптимизации структуры.

читайте также: В Минюсте заявили, что на строительство новых СИЗО нужно ориентировочно 152 млн долларов

Еще несколько лет назад количество заключенных было больше, чем 120 тысяч человек, на сегодняшний день – около 60 тысяч. Ясно, что у нас перегружены СИЗО и полупустые сами колонии. У нас, к примеру, есть показательные примеры, когда 35 заключенных обслуживает 135 сотрудников, при планах наполнения более, чем 600 человек. Ясно, что мы это все отапливаем и так далее. Разве это эффективное использование средств? Ясно, что нет. До нас такого никто не делал. Сейчас создана комиссия, которая будет уже постоянно работать. Мы будем смотреть по системе - там, где наполненность не более 50%, там, где плохие условия, там, где нет производства – зачем они (колонии – ред.) нужны?

- Вы их "законсервируете"?

- Они будут либо "законсервированы", либо перепрофилированы. Или мы их будем сдавать нашим коллегам. К примеру, по одной колонии, которую мы собираемся перепрофилировать, к нам обратилось Министерство обороны и просит у нас его взять в аренду.

- Какая это колония?

- Не могу сказать. Это секретная информация. Это не касается восточного направления – не нужно гадать. Но мы сейчас с ними ведем переговоры. Она находится в том регионе, где им очень нужно. Но мы работаем и в другом направлении, в том числе с местными властями, чтобы персонал, который увольняется, был устроен на работу. Конкретно по этому случаю с Министерством обороны мы договариваемся, чтобы они взяли и наших людей на работу.

- Как вы относитесь к инициативе Генпрокурора Юрия Луценко о создании специальной колонии для военнослужащих? Я так понимаю, сейчас речь не об этом шла?

- Для бывших сотрудников органов внутренних дел у нас колония есть, можно и для военнослужащих сделать. Опять же вопрос в том, какое будет наполнение. Вопрос в экономической целесообразности. Это вопрос для обсуждения.

- Предприятия в пенитенциарной системе, о которых вы уже говорили, - как обстоит дело с планами Минюста объединить их в единый холдинг? Об этом много говорила еще первый замминистра юстиции Наталья Севостьянова.

- Что касается предприятий: мы должны были провести их диагностику. Посмотреть и оборудование, и номенклатуру производства, и готовность к перепрофилированию, кадры, - как управленские, так и кого с осужденных мы можем привлечь к труду. Этот вопрос стоит у нас на повестке. Мы хотим сделать по отраслевому принципу. К примеру, у нас очень хорошая "швейка" - вот мы объединим легкую промышленность. Дальше – деревообрабатывающая, и так далее. У нас больше 100 предприятий, около 20 занимается пошивом спецодежды – вот мы их и объединим в систему. Сейчас на эти 100 предприятий – 100 директоров, 100 бухгалтеров, 100 маркетологов, если они вообще есть. Это и большой кадровый вопрос. Но мы с этого тоже сделаем экономию. Я вам скажу так: мы будем ставить вопрос перед правительством, чтобы нам давали государственный заказ. Потому что основная идея создания этих предприятий – это не получение прибыли, а привлечение осужденных к труду, что является элементом ресоциализации. Но мы, когда принимаем участие в тендерах, мы проигрываем, и они (осужденные – ред.) не работают.

- Как это будет функционировать в системе ProZorro?

- Это вопрос! Да, это вопрос, который мы будем решать и на заседании правительства. Смотрите, как раньше покрывался дефицит финансирования, который у нас частично в системе: с оплаты труда заключенных были отчисления в специальный фонд, которые можно было потом использовать. На сегодняшний день, когда у нас "минималка" 3200 грн плюс эти отчисления, то получается приблизительно 5,5 тысячи грн. То есть, мы должны насчитывать им зарплату около 5,5 тысячи грн. На свободе предприниматели платят своим сотрудникам 4 тысячи, или 4,5. И все – мы проигрываем (тендер – ред.) за счет того, что себестоимость продукции разная.

- Выходит, что средства, которые вы недополучаете, государство все равно не экономит. Деньги уходят не госпредприятиям, а частным?

- Да. Вопрос в том, что мы можем производить и парты для школ, и лабораторное оборудование, и европоддоны, ящики и так далее. Например, в Харькове большая часть тротуарной плитки сделана нами, заборы – наши, урны, лавочки – наши. А это все было заказано, и мы это делали. Если мы не выиграем тендер – откуда у них (заключенных – ред.) появится зарплата? За что они будут покупать сигареты или конфеты? С каким багажом они выйдут на свободу?

- Так с ProZorro вы будете поднимать этот вопрос? Переговоры с Министерством экономического развития и торговли ведете?

- Да, поднимаем. С господином Нефедовым (первый заместитель министра экономического развития и торговли Максим Нефедов - ред.) мы товарищи и, скажем так, он меня слышит. Я повторюсь, что наша цель - не получение прибыли.

- Проходит уже переаттестация сотрудников?

- Мы договорились с полицией, что они нам предоставят свои центры, где они проходили переаттестацию, чтобы мы их использовали. Мы за месяц можем пройти переаттестацию. Это будет касаться офицерского состава. Мы ее проведем очень быстро. Как только будет известно о повышении зарплаты – мы за месяц проведем. Это не вопрос вообще.

- Будет меняться подход в подготовке новых кадров?

- Мы говорим не только о подготовке новых кадров, а и о переподготовке существующих. Не все же плохие! Нужно отсеять, а остальных переподготовить. У нас многие старые сотрудники просто не знают, как по-новому работать. Есть Белоцерковское училище пенитенциарной системы. Они совместно с Советом Европы и экспертами из Великобритании подготовили образовательный проект. Так что мы начали уже переподготовку. Она уже идет месяцев пять точно. На сегодня у нас работает 30 тысяч человек в системе, ясно, что не все отвечают за режим, но это не тысяча сотрудников, которых надо переучить. Во-первых, профессионалов мало, во-вторых, на такую зарплату никто не пойдет. Нам говорят: "Вот, наберите!". Мы недавно объявляли конкурс – пришло, простите, три калеки, которые, естественно, не прошли. Идут такие, что не с чего выбирать. Это все растянется на год-два, но мы уже работаем над обновлением кадров в системе. Сейчас мы работаем над восстановлением системы кадрового резерва, над восстановлением института наставничества. Руководитель учреждения не рождается – его нужно подготовить.

- Случай в Одесском СИЗО – на каком этапе сейчас расследование?

- Почему вы не спрашиваете, что произошло с девушкой (убитой в Одесском СИЗО – ред.)? Меня удивляет, что у нас есть миллиард организаций, которые защищают заключенных, и ни одной, которая защищает жертв этих преступников. Ни одной! Служебное расследование у нас завершено. По его итогам у нас будет привлечено к ответственности около 10 человек, как сотрудников СИЗО, так и сотрудников межрегионального управления – кому-то выговор, кто-то будет уволен, кого-то привлекут к криминальной ответственности, так как идет следствие, которое возбудила прокуратура. По поводу этих событий – это и убийство, и превышение служебных полномочий. То, что от нас зависело, мы сделали. У нас служебное расследование завершилось сегодня (6 сентября – ред.). Мы подаем сейчас предложение о привлечении к ответственности. Дальше есть кадровая комиссия, которая будет принимать решения.

- Как часто бывают случаи нападения на сотрудников?

- В этом году непосредственно на территории зафиксировано 20 случаев. В некоторых случаях руководители учреждений нам эту информацию не сообщают.

- По этим случаям кто-то привлечен к ответственности?

- Да, в одном случае даже решение суда есть. Человек сидел в колонии, напал на инспектора, в итоге получил еще один приговор. Понимаете, у нас не пионеры сидят, а все-таки преступники. Иногда они друг на друга нападают. Опять же таки, когда нет работы, то у них начинается. Тяжелый контингент.

- Что вы считаете своими достижениями за год на должности и что, на ваш взгляд, является основными проблемами в пенитенциарной системе?

- Достижение – это развитие ювенальной юстиции, есть первые уже результаты. Количество несовершеннолетних, которые прошли через ювенальную юстицию – больше 500 человек. Есть уже первая статистика о рецидивах – 2% - это в мире считается очень хорошим показателем. Второе – то, что мы начали и де-факто мы находимся на финальной стадии по вынесении закона "О пенитенциарной системе", мы в ближайшее время уже получим по львовскому изолятору информацию от инвестора.

читайте также: Инвестора для строительства нового Львовского СИЗО могут определить уже к концу осени - Петренко

До того, пока он не подписал соглашение – он потенциальный инвестор. По Львову – реальный, потенциальный инвестор есть. По Киеву (по передаче Лукьяновского СИЗО инвестору по программе государственно-частного партнерства – ред.) - мы понимаем, что неправильно были выписаны условия. С помощью обратной связи с международными партнерами мы хотим понять, где была ошибка, и запустить процесс заново.

Какие основные проблемы? Скажем так, если бы были деньги – мы решали бы проблемы быстрее. Всегда работает формула: цена, качество, скорость. Можно убрать только два из трех. Если мы хотим получить высокое качество за малую цену – скорость будет очень низкой. Ясно, что даже при деньгах – это все равно года. Я всегда привожу пример: у нас в системе больше 6 тысяч объектов. Если перестраивать, представим, один объект в один день – на это уйдет 16,5 лет. Я не хочу быть шарлатаном и популистом – рассказывать, что все сразу можно поменять. Для меня временные точки – 1, 3, 5, 7 лет. То есть, законодательство – можно за год поменять.

- Вы хотите сказать, что через три года будете на этой должности?

- Вопрос в том, что нужно делать так, чтобы пришел после меня человек и в целом дорожная карта осталась.

 

Источник: УНН
Видео
загрузка...
Погода, Новости, загрузка...